Мертвые души: авторский замысел, жанр, метод

 

Урок 2 – 3. Замысел «Мертвых душ» и  кое-какая теория

Это материалы от  Оксаны Смирновой - Гоголь

Гоголя интересует сущность зла, формы его проявления и способы борьбы с ним, естественно (о чем писал еще Д. Мережковский в знаменитой работе «Гоголь и черт»). Этот испуг Гоголя перед мистическим злом отчасти объясняется его малороссийским происхождением. В «Вечерах на хуторе…» можно найти весь набор народных суеверий, но отношение к ним автором абсолютно серьезно, и ужас сюжетов только нарастает от какой-нибудь «Майской ночи» до «Страшной мести». Если вначале у Гоголя еще хватает сил смеяться над лубочно-карикатурным воплощением нечистой силы, то в последней повести заметна авторская паника и вселенский размах его видений. Вмешательство зла в жизнь в той или иной степени – попытки Антихриста воплотиться, никак не меньше. Однако «Вечера…» еще достаточно оптимистичны (в целом): зло там хотя бы видимо, его можно узнать в лицо и вступить в единоборство.

Далее зло начинает «развоплощаться», делается невидимкой. В «Миргороде» самая таинственная вещь не «Вий» (где зло как раз традиционно и узнаваемо; Пушкин считал, что Хому Брута сгубил недостаток мужества, иначе он мог бы и победить злых супостатов). Гораздо непонятнее «Старосветские помещики», где идиллический мирок рушится от невнятно-ничтожных причин. Вообще соотношение ничтожного и великого, по-видимому, и есть главная тема этой вещи. Крушение мирка добрых помещиков выявило великую любовь, которая влачила существование в форме тихого домовитого обжорства. В двух других повестях воплощение зла более очевидно: в «Тарасе Бульбе» это внешние враги, с которыми сражаются запорожцы (и предательство, совершенное под охмуряющим воздействием красоты – это стоит помнить, потому что красота для Гоголя вообще под подозрением – и в «Вии», и в «Невском проспекте», и в «Портрете»); в «Повести о том, как поссорился…» целый мир разрушается опять ничтожными причинами, но нравственного порядка. Дружба Иванов разрушается (и с нею разрушается вся идиллия), потому что не была собственно дружбой. В ней слишком много было пустоты, то есть отсутствия добра, которое и есть, в сущности, зло.

Дальнейшее развоплощение зла в «Петербургских повестях» и в «Ревизоре» дает знаменитую миражную интригу: опять злые силы не показывают своего лица, а действуют через людские пороки, недостаток совести и пустоту. Любимая мысль Гоголя (еще со школьных лет) – опасность человеческого пристрастия к вещному миру, к материальной стороне бытия: «Люди задавили корою своей земности, ничтожного самодоволия высокое назначение человека».

Вот о таком зле – поглощающей души «вещности» и «земности» – и «Мертвые души».

Замысел

Сюжет «Мертвых душ», как мы помним, подарил Гоголю Пушкин. Тому же Пушкину

Гоголь писал: «Мне хочется в этом романе показать хоть с одного бока всю Русь» (1835). Жуковскому он написал подробнее: «Уже давно занимает меня мысль большого сочинения, в котором бы предстало все, что ни есть и хорошего и дурного в русском человеке, и обнаружилось бы пред ним видней свойство нашей русской природы». В «Авторской исповеди» он уточняет: «…не случайные следует мне взять характеры, какие попадутся, но избрать одни те, на которых отпечатлелись истинно русские,  коренные свойства наши».

Произведение задумывалось в трех томах. Первый том (тот, которым мы и будем заниматься) – это русский «ад» (если сопоставлять «Мертвые души» с «Божественной комедией» Данте). Не просто наши характерные черты, но наши характерные пороки, то, что нам более всего (по мысли Гоголя) мешает жить. Но дальше непременно должны были последовать «чистилище» и «рай» – пути выхода из русских тупиков. Тургенев надеялся, что Гоголь и вправду сумеет раскрыть тайну русской души и дать выполнимые рекомендации для нашего духовного возрождения. И считал, что Гоголь унес с собой в могилу великую тайну. Хотя история «Мертвых душ» показывает, что изобразить «ад» Гоголь сумел, а дальше дело шло как-то уж очень туго… Тем не менее он утверждал, что возрождение возможно для любого, и собирался «перевоспитать» часть своих героев – Чичикова и Плюшкина, к примеру. То есть автор собирался показать путь возрождения тех героев, чей путь падения он тоже показал.

Таким образом, первый том «Мертвых душ» – это такая же «губерния темной стороны», как «Ревизор» – «город темной стороны». В «Ревизоре» город уездный, маленький; главный начальник в нем – городничий; в «М.д.» город губернский, крупный, и начальствует в нем губернатор. Иначе говоря, выбрана другая административная единица, другой масштаб.

Своеобразие жанра

 Сам Н.В. Гоголь настаивал на том, что это поэма. В.Г. Белинский полагал, что это роман. Рассмотрим обе версии.

«Мертвые души» как поэма

1. Первое, что приходит школьникам в голову, – это аналогия с «Евгением Онегиным».

И в самом деле: у Пушкина роман в стихах, у Гоголя – поэма в прозе. Что их объединяет? Авторские отступления, придающие обоим текстам лиро-эпический характер. И главная тема – судьба России, – которая постепенно проступает сквозь «внешний» сюжет (у Пушкина – любовный, у Гоголя – авантюрный). Эта связь выглядит тем более убедительной, что Гоголь именно Пушкину читал первые главы, именно его ощущал своим главным читателем.

2. Возможно и другое объяснение: «Мертвые души» сразу, едва они вышли, были сопоставлены с  чисто эпическими (без «добавки» лирики) поэмами Гомера. Что общего у «Мертвых душ» с «Илиадой» и «Одиссеей»?

Поразительная «эпическая» подробность описаний, не делающая различий между «высокими» и «низкими» предметами. Гомер с одинаковой дотошностью описывает и щит героя, и ход битвы, и то, как Циклоп доит своих коз, и то, как Одиссей его ослепляет. Спустя века каждая деталь того далекого, затерянного в прошлом мира кажется нам драгоценной. И с той же дотошностью Гоголь доносит до нас подробности русской жизни середины 19 века: блюда, подаваемые в гостиницах, обстановку дворянских усадеб, наряды дам на губернаторском балу. Это отметил К.С. Аксаков в своей статье «Несколько слов о поэме Гоголя: Похождения Чичикова, или Мертвые души».

Иногда можно получить и другой ответ – Чичикова сопоставляют с Одиссеем: оба странствуют, оба хитроумны, оба никак не могут достичь своей цели… Мы вряд ли сумеем когда-нибудь установить, был ли у Гоголя подобный замысел, мелькала ли такая ассоциация. Но в любом случае ответ остроумен и по-своему точно отражает специфику сюжета «Мертвых душ»: это действительно путешествие одного героя, которое дает возможность «хоть с одного бока» (по словам автора) показать целый мир – Россию.

3. И есть еще одна эпическая поэма, с которой принято сопоставлять «Мертвые души», – это «Божественная комедия» Данте. 1) в «Божественной комедии» три части: «Ад», «Чистилище» и «Рай»; по ним проходит главный герой поэмы (заодно можно вспомнить, почему поэму в Средние века называли «комедией», – это было общее определение произведения с хорошим концом; «божественной» ее назвали за художественное совершенство). 2) Гоголь тоже предполагал написать три тома «Мертвых душ», причем тот первый том, который был издан и дошел до нас, по логике авторского замысла соответствует «Аду». Далее должно было начаться медленное восхождение героя, нравственное перерождение и Чичикова, и некоторых других персонажей (Плюшкина в частности).

4. В своей книге «Поэтика Гоголя» Ю.В. Манн обращает внимание еще на один аргумент в пользу того, что Гоголь действительно считал «Мертвые души» эпической поэмой. В «Учебной книге словесности для российского юношества», над которой Гоголь работал в 1844 – 45 гг. и которая осталась незавершенной, он утверждает, что в романе повествование сосредоточено на судьбе частного человека, в то время как эпопея (в том числе эпическая поэма) освещает целую эпоху и жизнь всего народа, а не только одного героя. Учитывая, что Гоголь создавал не столько индивидуальные характеры, сколько обобщенные типы русской жизни.

«Мертвые души» как роман

1. Мнение Белинского нужно прокомментировать. В его отношении к роману сказалась в

какой-то степени традиция 18 века считать роман «низким» жанром, пригодным в основном для описания пороков своего времени. Впрочем, Белинский как раз не считал обличение пороков «низкой» задачей, он всячески приветствовал «обличительное» (гоголевское) направление в литературе. И «Мертвые души» считал книгой в первую очередь сатирической. Эпос же, по мнению критика, изображает предметы великие – а их как раз и нет в гоголевском произведении.

2. Но если говорить о «Мертвых душах» как о романе, нужно сделать теоретическое отступление и поговорить об истории этого жанра. Это даст нам неожиданный ключ к пониманию гоголевского замысла и даже, может быть, отчасти объяснит, почему продолжение «Мертвых душ» автору не удалось.

Современный европейский роман принято «возводить» к рыцарским романам (вопрос о влиянии античной традиции мы можем не затрагивать), и в дальнейшем складываются две основные «структурные» линии этого жанра: «Одна – у ее истоков стоит «Дон Кихот» М. Сервантеса) – это «открытый», или экстенсивный роман… Другая (у ее истоков «Принцесса Клевская» М.М. Лафайет) – роман «закрытый», или интенсивный…»  (Литературный энциклопедический словарь, с.330).

В чем разница? Роман экстенсивный по своей структуре близок к рыцарскому: его сюжетом ведает «принцип большой дороги». Герой странствует по свету и может встретить на пути бесчисленное множество различных (хоть и однотипных) приключений: дракон, турнир, замок, отшельник, красавица – и т.д. По такому же принципу пишутся теперь приключенческие «сериалы». Но в эпоху Возрождения, когда оформилась эта разновидность романа, главный интерес был не в романтических приключениях, а в изображении «правды жизни» во множестве бытовых (реалистических) деталей. Одной из разновидностей «открытого» романа становится роман плутовской, обычно остросатирический. Как правило, в нем действует неразлучная пара героев: неопытный, наивный господин и пройдоха-слуга, который прекрасно знает изнанку жизни и по ходу дела просвещает своего хозяина (роман этот называют также пикарескным – по имени слуги: Пикаро – Фигаро). Да ведь и в «Дон Кихоте» действует такая пара; вообще же этот роман – своего рода синтез романа рыцарского (который в нем пародируется) и плутовского. И тот, и другой, кстати, можно продолжать до бесконечности – отсюда и название этой ветви романа.

Роман интенсивный сосредоточен на жизни одного героя, а иногда даже на одном (ключевом) эпизоде в его судьбе, на одном конфликте. Когда ситуация разрешается, а герой находит свою судьбу (делает нравственный выбор, находит ответ на самый существенный вопрос), роман заканчивается.

Объем произведения сам по себе не может показать, с романом какого типа мы имеем дело. Большинство плутовских (открытых) романов по объему совсем невелико. А вот огромная «Война и мир» Л.Н. Толстого – роман закрытого типа: в финале каждый из героев обретает некое новое качество, а эпоха их становления заканчивается.

Вооружившись этими знаниями, попробуем определить: к какому романному типу относятся «Мертвые души» (точнее – первый том, с которым мы имеем дело)? – По-видимому, к типу экстенсивному, открытому. Тут есть все соответствующие атрибуты: и большая дорога как композиционный принцип, и бытописание как главная задача, и герой-плут (правда, плутом оказывается хозяин, а слуги как раз простодушны), и даже авторское желание продолжать эту историю…Продолжение – разговор особый.

– Собирался ли Гоголь продолжать и дальше сатирическое описание русской жизни, или в следующих томах он собирался решить другую задачу? – Мы помним, что он хотел привести своего героя к некоему нравственному прозрению и перерождению. Остался бы такой роман «открытым»? – Нет, это был бы уже «интенсивный» роман, который строится совсем иначе.

Существует много объяснений того, почему Гоголь был так мучительно недоволен продолжением «Мертвых душ», почему не смог закончить свою главную книгу. Мы можем добавить к этому списку еще одно: продолжая роман так же, как он был начат, Гоголь столкнулся с сопротивлением «памяти жанра». Структура экстенсивного романа не годится для того содержания, которое лежит в основе романа интенсивного. Для сатирического описания быта и нравов и для истории нравственного становления личности требуются принципиально разные жанровые решения.

 

Своеобразие художественного метода

Выбор у нас невелик: надо понять, что у Гоголя от романтизма, а что – от реализма.

Тут имеет смысл вернуться к началу гоголевского творчества, вспомнить, что первая его

публикация – всего лишь 1830 год, а реализм в те времена у нас был в состоянии зачаточном (Крылов, Грибоедов, Пушкин – и те только нащупывали пути, будучи зрелыми мастерам). Теперь будем перебирать сборники, учитывая в основном два момента: романтизм опознается по отчетливо видимому двоемирию, реализм – по желанию изображать типические характеры в типических обстоятельствах. Наличие или отсутствие фантастики не является решающим аргументом: фантастика бывает и у реалистов, особенно если реализм у нас ранний и «переходный».

Итак, «Вечера на хуторе…» – ? – Романтизм, конечно. Во всех своих проявлениях (можно перечислить и интерес к фольклору, и исключительность ситуаций, и скрытое противопоставление роскошного украинского мира скучному петербургскому существованию).

Про «Миргород» мы уже говорили: там романтизм заложен прямо в структуру сборника. А есть реалистические черты? – В какой-то мере есть: современный мир в «Старосветских помещиках» и в «Повести, как поссорился…» изображен во множестве живых и узнаваемых деталей. Хотя для «полного» реализма этого мало: должна быть сверхзадача – изобразить типичные характеры, а это как раз не совсем то, что интересует Гоголя.

В «Петербургских повестях» реалистического еще больше. Появляются мелкие чиновники, жизнь бедных обывателей, мелкие интересы, которые способны закрыть этому люду весь горизонт. Хотя реализм этого сборника принято называть «фантастическим». Да и «Ревизор», где и сверхзадача уже совершенно реалистична (и характеры, и обстоятельства типичны, чем и интересны) присутствует неуловимый привкус безумия и фантасмагории. До «просто реализма» Гоголь никак не мог дойти.

Теперь о «Мертвых душах». Да, они больше всего соответствуют общепринятому представлению о реализме. Только нужно сразу оговориться: реализм бывает очень и очень разным. Гоголевский реализм, по мнению наших филологов, реализовал все возможности одной из его разновидностей. Причем так радикально реализовал, что больше никто у нас по этой дорожке не ходил, потому что Гоголь на собственном (горьком) примере показал, что дорожка совершенно тупиковая.

Тут потребуется теоретическое отступление. Реалисты всегда старались изображать жизнь похожей на жизнь и людей – похожими на самих себя. Однако в любом таком изображении есть (как минимум) две стороны: есть типичное (свойственное, например, всем плохим студентам или всем хорошим дворникам) и есть индивидуальное, неповторимое, свойственное только вот этому человеку – и больше никому. Причем создание такого индивидуального героя – очень высокий класс и очень сложная задача. До реалистов она, в общем, даже и не ставилась. Разных писателей при этом интересовало разное. Одним интереснее было искать типы («герой своего времени», «маленький человек»), другим – создавать неповторимые человеческие характеры. Типы, как следует из определения реализма, определяются «типическими обстоятельствами». То, чем занялся Гоголь в «Мертвых душах», – это дотошное исследование характеров и внешнего мира, который в такой же мере их формирует, в какой и сам ими же сформирован. Связь совершенно неразрывна. Каждая табуретка кричит: «Я тоже Собакевич!» При этом уже давно замечено, что при множестве точно подмеченных черточек и деталек герои Гоголя никак не становятся вполне полноценными людьми. Они словно бы двумерны – лишены «измерения души» (о чем автор вроде бы сам предупредил; вопрос, однако, в том, способен ли он написать героя, у которого это измерение есть). Такое соотношение характеров и обстоятельств кое-кто называет «детерминизмом» – жесткой обусловленностью, не оставляющей пространства для свободы и неповторимости. Другое дело, например, герои Достоевского, Толстого и Тургенева. Хотя последнего вроде бы тоже интересовали типы (мы в этом скоро убедимся), однако все его образы гораздо более непредсказуемы и вообще больше похожи на живых людей. Да что – это ведь те писатели, кто сознательно не пошел гоголевским путем, осознав его мучительную ограниченность. Но мы уже видели, как в одном семействе Лариных растут две девочки – и они разные! Пушкин тоже оставил некоторый зазор между загадкой человеческой души и однозначным ее толкованием через «типические обстоятельства».

Реализм Гоголя отличается повышенным интересом к типичному и некоторым дефицитом индивидуального. Гоголь склонен исследовать прямую и жесткую зависимость между характером и обстоятельствами; ему важнее создать обобщенный образ, чем неповторимую личность героя.

Чьи образы выписаны в «Мертвых душах» наиболее тщательно? – Помещики и Чичиков. Собственно, все, что мы говорили про реализм Гоголя, касается в первую очередь их.

Оксана Смирнова Материалы к урокам